Ведьма вернет, что украдено

[Hrist]

Ведьма вернет, что украдено

Новое жилье было неуютным. Из мебели только две кровати со скрипучими сетками, шкаф, буфет, обеденный стол и два стула. В окна с улицы заглядывали голые деревья, подсвеченные холодными лучами зимнего солнца.

Хмурый подросток стоял посреди квартиры, словно не собирался здесь оставаться.

— Ничего, — сказала молодая уставшая женщина, заметив тоскливый взгляд сына. – Сейчас распакуем чемоданы, повесим шторы, картину с бабушкиным натюрмортом, накроем стол скатертью и жить станет веселее.

Захар обернулся к матери, будто хотел что-то ответить, но затем кивнул и вернулся к багажу. Станет в доме уютнее от скатерти или нет – не так уж важно, ведь в любом случае жить им теперь предстояло здесь. Отец и друзья остались далеко. Его настоящим были эта квартира, измученная разводом и долгой дорогой мама и новая школа, в которой ему только предстояло познакомиться с местной ребятней.

Но какой бы серой ни казалась реальность в день приезда, мамины шторы, запах домашней еды и генеральная уборка всё же сделали своё дело. Да и в школе дела пошли на лад. Не зря Захар с отцом ездили из большого душного города на рыбалку и играли в баскетбол во дворе. Местные мальчишки едва не подрались за него на уроке физкультуры, когда увидели, как Захар закидывает мяч в кольцо с середины поля, даже не целясь.

— У нас есть своя команда КВН, — доверительно сообщил ему одноклассник и капитан команды Коля. – Давай к нам?

— Да, давай с нами, — позвал Сашка, лучший друг Кольки и неизменный капитан второй классной команды.

И Захар согласился.

Полетели беззаботные деньки. Утром мальчишка спешил в школу, прилежно старался на уроках, затем, в коморке трудовика сочинял шутки для выступлений с друзьями. А когда начинались уроки у второй смены и учитель выпроваживал их домой, мчался во весь опор, чтобы в лютые морозы, натянув на себя все теплые вещи и ношенные валенки, что мать принесла с работы, снова встретиться с одноклассниками на улице.

Приближалось время каникул, а заодно и первая в жизни Захара игра в КВН. Волновался он страшно, но и желал участвовать в ней вместе с друзьями не меньше. И ребятам стоило бы уделить всё оставшееся до игры время репетициям, но вот незадача: внезапно подхватили ангину оба его друга.

Делать после уроков Захару стало решительно нечего. Погода стояла теплая. С неба сыпал снежок. Чтобы не возвращаться в пустую квартиру, мальчишка решил немного пройтись. Ведь лучше провести лишний час на свежем воздухе, чем в ожидании, когда мать вернется с работы.

По узкой тропинке, протоптанной в снегу, он прошел за домами до гаражей. Там протиснулся в узкий проход и на пустырь. С друзьями они облюбовали это место. Построили крепость из твердого наста, как из кирпичей. Захар обошел укрепление кругом, убрал снег из узкого окошка-бойницы. От морозца щипало щеки и нос. Мальчик лишь на мгновение приложил варежки к лицу, чтобы согреть его, как впереди послышалось угрожающее рычание. Захар посмотрел вперед. Прямо за крепостью, что доставала мальчишке едва ли до груди, оскалив зубы, готовый к атаке стоял бродячий пес. Захар Этой твари раньше здесь никогда не видел. То ли не заглядывала псина в эти места, то ли не показывалась, когда друзья были в сборе. Но теперь Захар оказался с лохматым чудовищем один на один.

Пес скалился и медленно обходил баррикады. Захар в том же темпе пятился назад, в надежде, что псу надоест раньше, но судьба распорядилась иначе. Мальчишка запнулся о горку снарядов – снежков, приготовленных для метания и повалился на спину. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть, как пес кинется на него, но в тот же миг услышал громкий крик.

— А-а-а-а!

А затем шлепок и отчаянный визг собаки, быстро удаляющейся прочь.

— Вставай, — сказал мальчишеский голос прямо над ним, и Захар открыл глаза.

Лицо паренька он узнал сразу. Это был тихий одноклассник Антон. Щуплый мальчишка не играл в баскетбол, отсиживаясь на скамейке. Не участвовал в шумных играх. И даже в классе сидел на камчатке, предпочитая последний ряд, несмотря на то, что двоечником не был. Другие дети не обижали его, не дразнили, скорее избегали. Мальчик, казалось, был чужим среди них, как вырезка из журнала, наклеенная на фотографию.

Захар поднялся, отряхнул снег, налипший на штаны и рукава.

— Спасибо. Если бы не ты, этот пес бы меня сожрал, наверное. Пойдем отсюда, пока он не вернулся.

— Не вернется, — уверенно заявил Антон. Что-то во взгляде его блеклых серых глаз настораживало. Но Захар не уцепился за эту мысль, она вспыхнула и погасла.

— Откуда ты знаешь?

Антон пожал плечами. Но всё же развернулся и побрел в сторону гаражей.

***

За ту неделю, что Коля с Сашкой болели, Захар успел сдружиться с Антоном. Ему уже не казалась странной манера мальчишки смотреть не «на», а словно «сквозь» людей. Теперь даже удивляло, что другие ребята не спешили общаться с этим спокойным и рассудительным не по годам мальчиком. К тому же оказалось, что Антон был таким же приезжим. Только не владел талантом к баскетболу и другим подвижным играм. Класс не принял его. Но Захару не было дела до одноклассников. Ведь парень спас ему жизнь, отогнав бродячего пса. Чтобы не терять сноровку, Захар даже предложить Антону репетировать вместе. Новый друг читал с листа слова за Колю и Сашу, Захар говорил свои. Вскоре бледный тихоня так поднаторел в этом деле, что начал подсказывать слова, когда Захар в который раз путал реплики.

Им было весело вдвоем, и всё же, когда Коля и Саша выздоровели, Антону снова пришлось уйти на задворки дружеских отношений. В компанию спортивных активных ребят он не вписывался. Да и репетировать с ним уже не было смысла. С каждым днем Захар проводил всё меньше времени с новым другом, и вскоре их общение вовсе сошло на нет. Иногда он замечал на себе тот самый особенный взгляд Антона. Чувствовал спиной. Но когда оборачивался, бывший друг смотрел в другую сторону.

На носу было выступление. Школу украшали к новогодним праздникам, когда Захар, доселе не страдавший сезонными простудами, вдруг захворал. Бледный и слабый он лежал дома дни напролет, считая часы до выступления. Мальчишка отчаянно надеялся выздороветь, но с каждым днем ему становилось только хуже. Участковый педиатр, сурово сдвинув брови, слушала его легкие, о чем-то тихо разговаривала с мамой на кухне, но и тогда надежда не умирала. И когда до мероприятия оставалось три дня, попросил мать погладить ему парадную рубашку для выступления.

Но та покачала головой.

— Доктор говорит, что нарушать постельный режим нельзя. Я и так упросила ее не класть тебя в больницу, а подождать ещё пару дней.

Горю Захара не было предела. Он не только не выступит сам, но и подведет друзей.

На следующий день, забывшись тревожным сном, мокрый от пота, мальчик лежал на горячих простынях, когда в дверь постучали.

Захар поднял голову и прислушался.

Стук повторился.

На слабых непослушных ногах мальчишка дошел до двери.

— Кто там?

— Это мы, — прошептал Сашка.

— Ну ты как там? – спросил Коля, шмыгая носом.

«Видно, тоже ещё не до конца вылечился» — решил Захар.

— Мама говорит, что мне придется лежать ещё несколько дней, а если не станет лучше, то вообще в больницу упекут, — пожаловался больной.

— Эх, жаль. Надо было тебе к нам в гости зайти, заразились бы одновременно, уже бы выздоровел, — расстроенно вздохнул Сашка. – Пролетаем с КВНом.

— Ну ничего, весной ещё будем выступать, — успокоил его Коля.

— Так не пойдет, — вдруг серьезно сказал Захар. Сама собой в его воспаленный ум пришла идея, казавшаяся такой логичной, такой верной. – Неправильно, что из-за меня одного вы не выступите.

— Слова-то на троих, — напомнил Сашка.

— Возьмите Антона, — выпалил Захар.

— Он странный, — задумчиво произнес Коля.

— Зато от собаки меня спас, — напомнил Захар.

— За два дня свои реплики всё равно не выучит, — пробурчал Сашка.

— Возьмите его, мы вместе репетировали, пока вы болели. Он все мои слова знает, — взмолился Захар.

— Ну ладно, – согласился Коля и пообещал: — Но весной всё равно с тобой будем выступать.

***

Захар проболел до самого нового года. Неизвестная хворь здорово подкосила его здоровье. На каникулы мама отвезла его к бабушке. Ведь там и накормить, и присмотреть всегда рады. А когда Захар вернулся в класс, жизнь уже не была прежней. За время его отсутствия Антон окреп и даже заматерел. После выступления дети вдруг разом захотели с ним общаться. И даже на физкультуре парнишка теперь играл в команде Сашки. Захару ничего не оставалось, как просиживать на скамейке запасных. Врачи не велели перенапрягаться. Освобождение от уроков физкультуры мальчик шел отдавать учителю с тоской в сердце и грустью в глазах, но изменить ничего не мог. Теперь в снежной крепости его друзья кидались снежками с Антоном. А Захар стал невидимкой для класса, будто кто-то поменял их жизни местами.

Снег заметал маленький таежный городок. Мороз ослаб, и в частном секторе дым над печными трубами больше не стоит столбом, а сворачивается в мягкие кольца.

Спустя столько лет Захар снова вернулся сюда. Всё в этом городке осталось по-прежнему, как в старой сказке про спящую царевну. Словно невидимый полог укрыл этот край от прогресса. Вот школьный двор и баскетбольная площадка. Сердце защемило от тоски по временам, когда он кидал мяч с друзьями, как они собирались играть в КВН за первенство класса. И как на всех его мечтах и планах поставила крест болезнь. Обычная простуда переросла в нечто большее. Хилые легкие, постоянная слабость. Больше не было места шумным играм. Вместо него с его друзьями снежные замки строил Антон. Тихий мальчик, который никогда не попал бы в команду КВН или в команду по баскетболу, если бы не трагическая случайность…

Сразу по окончании школы Захар уехал на юг, к бабушке. Южное солнце, насыщенный ароматами лечебных трав воздух и упорство парня сделали своё дело. Пусть здоровье было слабым, зато сила воли крепка. Ржавый турник во дворе частного дома сначала казался ему недостижимой целью. Захар хватался за перекладину руками и просто висел, сколько было сил. Пока вдруг не осознал, что не разжимает пальцы через десять секунд, как раньше, а висит почти минуту. С того времени стал пытаться подтягиваться. Пусть как червяк, выброшенный на асфальт, но всё же. Старания его увенчались успехом. И спустя полгода Захар уже не только подтягивался, но и бегал, прыгал через скакалку, катался на велосипеде. Снова появились друзья. А потом и девушка. Пошел учиться на сварщика. Жизнь вернулась в свое русло. Полноводная река несла его вперед. И теперь, полный сил, он возвращался в город, где осталась жить и налаживать семейное счастье в новом браке его мать. Приехал не один. А с невестой.

— Захар? Неужели ты? – раздалось позади знакомый голос.

Захар обернулся, вгляделся в лицо молодого мужчины.

— Это я, Антон! Помнишь меня? Неужели забыл?

— Не забыл!

Захар распахнул руки для объятий. Антон сделал шаг навстречу. Они смеялись, хлопали друг друга по спинам.

— А это что за красавица? – спросил друг, указывая на спутницу Захара, приплясывающую от холода на месте, ожидая, пока мужчины завершат свой ритуал приветствия.

— Это Настенька, невеста моя. Слушай, Антон, мы пойдем, наверное, пока я ее совсем не заморозил. Вон, ресницы уже инеем покрылись.

У Насти и вправду из-за шарфа, обмотанного вокруг головы, видны были только большие синие глаза. Везде, где пар от ее дыхания касался одежды, ткань была в белом ледяном налете.

— Да, такое сокровище нужно беречь. А вы надолго здесь?

— На четыре дня, потом махнем к родителям Насти.

— Эх, жаль мало. Увидеться бы. И Колька с Сашкой будут рады тебя видеть, точно знаю!

— Ну так вы загляните на чай. Думаю, мама не будет против, — предложил Захар.

Они распрощались душевно, и парочка поспешила дальше. Только Антон долго стоял, посыпаемый снегом из серой тучи, глядя им в спины, а потом на оставленный ими след.

Маме Захара невеста понравилась. Скромная, тихая, милая девушка. Сразу предложила помощь на кухне, преподнесла гостинцы невиданные для севера: баночку варенья из розовых лепестков и другую из фейхоа. Впервые за эти годы Захар познакомился с новым мужем матери. Она каждое лето навещала сына, но всегда одна. Мужчина показался Захару вполне достойным человеком. Простой и вдумчивый. Они сыграли несколько партий в шахматы и шашки, и где-то в глубине души Захар даже пожалел, что мать не встретила этого мужчину раньше.

— Знаешь, мам, — сказал Захар, улучив момент, — Я тут встретил Антона. Ну, помнишь, одноклассника? Пригласил его к нам прийти в гости с Колькой и Сашкой. Завтра. Ты не против? Если против, я всё отменю.

— Да пускай приходят. Так даже веселее. В нашем доме давно не было гостей.

***

Вечер следующего дня озарился искрами бенгальских огней, которые принесли с собой друзья. Словно не было этих лет порознь. На память бывшие мальчишки воспроизводили для Насти, оказавшейся той ещё хохотушкой, сценки из старого выступления.

— А помнишь, как Колька запустил снежком через гаражи, а оттуда мужик злой?

— А помнишь, как мы бюст из кабинета исторички стащили и за окно математику поставили? Он же на два метра назад отпрыгнул, когда увидел лицо на втором этаже.

— А помнишь? А помнишь?

Неизбежно воспоминания о былых временах переключились на то, кто чем живет теперь. Оказалось, что Колька сам стал учителем. Сашка на играх в КВН обзавелся знакомствами и сумел устроиться в администрации города. Только Антон никак не мог приткнуться. Денежных мест не находилось. А кроме того, все трое были холосты.

— Рассказывай, как невесту нашел? Поделись секретом, — попросил Сашка.

— Да нет секрета никакого. Гулял по городу, увидел девушку красивую. Лето. Жара. Она мороженое ест и тут бац – мимо мальчишка на велосипеде. Не специально ее задел, видно было. Но мороженое упало на пол, а девушка расстроилась. Ну и я как-то не смог пройти. Купил ей новый рожок. Подошел. Ну и завертелось.

Досиделись допоздна. Затемно решили расходиться. И когда Сашка с Колькой уже вышли за порог, Антон задержался на мгновение. Посмотрел на Захара пристально, таким внимательным, пронизывающим до самого нутра взглядом, улыбнулся и вышел прочь. Какое-то смутное предчувствие беды проползло мурашками под ворот Захара. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

А наутро у них с Настей случилась первая ссора. На пустом месте. Одна ложка сахара вместо двух в чае. Захар и сам не понял, что его так разозлило. То, что Настя посмеялась и предложила ему самому положить столько, сколько нужно, а не кинулась исправлять ситуацию, то, что мама вдруг встала на сторону невестки или то, что никто в момент его гнева не воспринимал ситуацию всерьез? Последние пару дней у родителей они провели в тягостном молчании. Смертельно обиженные друг на друга. Грешным делом, Захар подумывал сдать билеты и вовсе не ехать к Настиным родителям. Отменить свадьбу, пока не поздно. Если девушка, ещё не жена, позволяет себе потешаться над ним. Но мать увела его в комнату и долго наставляла. Говорила, что ссор будет ещё много. И нет такой пары, которая бы во всем друг с другом соглашалась.

— Поезжай и посмотри на ее семью. Как они общаются друг с другом? Ладят ли родители? Не руби с плеча. Поговорите с Настей без посторонних глаз. Уж если и там не забудется обида, тогда решишь.

Чтобы не испортить отношения ещё и с собственной матерью, Захар не стал противиться.

Вечером поезд увез из заснеженного городка, окруженного со всех сторон тайгой. То, что молодым достались места в разных концах вагона, огорчало их перед поездкой. Но теперь так было даже лучше. Захар застелил постель, улегся на верхней полке купе и задремал.

Проснулся он оттого, что всё тело горело огнем. Легкие пылали, будто были наполнены горячим газом, глаза слезились, горло саднило, словно он проглотил ежа, а затем, поняв свою ошибку, попытался вытащить его обратно. Так плохо ему не было никогда. Или по крайней мере очень много лет. Вдруг вспомнились длинные зимние дни, совсем такие, как этот, горячие от жара и влажные от пота простыни. Голоса мальчишек за дверью, обещающие, что скоро он выздоровеет и вместе они снова станут кидать мяч в корзину, а весной будут играть в КВН за первенство школы…

Из поезда Захар вышел сам, но бледный и полуживой.

Мать Насти, увидев жениха, покачала головой. «Кому же понравится немощный зятек», — подумал Захар. Конечно, расспрашивать измученного болезнью и дорогой парня родители не стали, повезли домой, чтобы накормить, напоить и спать уложить.

Ночью Захар бредил. Метался во сне, спасаясь от неведомой напасти. Вызвали скорую. Врач измерил температуру, давление, поставил укол.

— Если не упадет, вызывайте снова.

Как и в далеком детстве прозвучало слово «больница». И в этот раз Захар был готов поехать, в надежде, что среди казенных стен и капельниц найдется лекарство, благодаря которому он не останется ещё на несколько лет на скамейке запасных.

«Богороодице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою…» слышал Захар сквозь липкий сон. А когда открыл глаза, отшатнулся, едва не выкрикнув «кто ты?». Но сознание прояснилось, и он признал в женщине, склонившейся над ним, свою будущую тещу. За спиной у нее стояла Настя. Её лицо выражало тревогу: напряженная полоска губ, сведенные домиком брови.

Женщина прочла молитву и улыбнулась.

— Проснулся? Поспи ещё…

Она обернулась к дочери.

— Зевота одолевает. Не могу читать. И в сон клонит…

— И что делать?

— Видишь ведь, умыла святой водой – в себя приходить стал. К знахарке везти надо, пока не поздно.

Полдня Захар промаялся: то засыпал, то просыпался, каждый раз тратя несколько секунд на то, чтобы понять, где он. Но когда миновал полдень, спала и температура. Невеста принесла куриный бульон, на который Захар поначалу смотрел скептически, но заставил себя положить ложку целебного варева в рот, а там и аппетит проснулся.

— Собирайся, отец отвезет тебя к ведунье.

— Глупостей не говори, — с новой силой взбеленился Захар. – Я же не бабка какая-нибудь, чтобы по знахаркам бегать. Врач сказал в больницу, значит, в больницу!

— А если скажет в МОРГ, туда и поедешь? – возмутилась Настя, которая до этих пор себе ни разу повысить голос на своего жениха не позволила.

И быть бы перепалке, да в комнату заглянул мужчина. Его суровое лицо притупило у молодых желание ссориться. По крайней мере здесь и сейчас.

— Настена, — сказал будущий тесть Захара своей дочери, — иди-ка матери помоги.

Невеста открыла рот, чтобы возразить, но отец продолжил.

— Давай, давай, мы тут сами потолкуем. По-мужски.

На это Настя возражений не нашла. Тихо вышла, прикрыв за собой двери.

— Константин Викторович, ну не верю я в эти бабкины сказки, — отмахнулся Захар.

— Я тоже не верил. А как прижало… В общем, верить тебя никто и не заставляет. Прокатимся, пройдемся по лесу – свежим воздухом подышим и назад. Хуже не будет.

***

Дорога убаюкивала. Захар всматривался в белую даль. От монотонной езды глаза сами закрывались, голова его медленно свешивалась на грудь, а затем, вздрагивая всем телом, он вновь просыпался. Не мог сомкнуть глаз он только тогда, когда боковой ветер на открытых участках врезался в машину так, что казалось, может и вовсе оторвать от дороги, перевернуть и скинуть в кювет. Но поле сменилось лесом, и Захар снова задремал.

— Просыпайся, сынок, — тихо сказал Константин Викторович, осторожно похлопав парня по плечу. – Приехали.

Захар выбрался из машины. Огляделся. Только свист ветра да птичий гомон слышны. Вокруг покрытые инеем деревья, застеленная ровным слоем глубокого снега земля.

«Куда вы меня привезли?» — хотел было возмутиться Захар. Но будущий тесть, предвосхищая вопрос, указал куда-то за машину.

Узкая тропка уходила в лес. Нахоженная. Утоптанная.

Константин Викторович смело ступил на дорожку и зашагал вперед, смешно вскидывая руки в узких местах, когда терял равновесие. Словно большая матерая сова.

Захар поспешил следом.

Они успели дойти только до деревянного мостка, едва виднеющегося из-под снега, когда навстречу им вышла укутанная в теплый тулуп и пуховый платок невысокого роста женщина.

— Дальше только он, — кивнула она на Захара. – Вернешься за ним поутру.

Константин Викторович послушно посторонился, пропуская зятя.

— Удачи, — сказал он.

А Захар, пройдя вперед, услышал позади удаляющийся хруст шагов.

— Ну, пойдем, — сказала ведунья и парень понял, что женщина ещё совсем не старуха. – Меня Агафьей зови.

— А я Захар…

Она провела его к ветхому дому, впустила в тепло.

— Знать, нужен ты на этом свете кому-то, раз ко мне добраться сумел, да ещё своими ногами, — сказала ведунья.

Захар припомнил, как теща читала над ним молитвы, усмехнулся.

— Думаете, порча на мне?

— Ведунья взглянула на него пристально, прожгла глазами.

— Мена судьбы, — сказала она тихо, снимая пуховый платок. Снежинки на ворсинках в жарко натопленной комнате растаяли, крошечные капельки повисли на платке, мерцая при каждом движении.

— И кто же решил со мной судьбами поменяться? Неужто у меня такая жизнь впереди хорошая.

— Работа у тебя денежная, свадьба скоро, на здоровье не жалуешься… Не у каждого всё ладно складывается. Кто позавидовал тебе – сам в твой дом являлся.

В голове мелькнули образы Сашки с Колькой. Но Захар сразу эту идею отмел. А вот Антон…

— Да он меня спас! – выпалил Захар.

— Тем больше за ним права, — сказала Агафья, пожав плечами.

— Ерунда какая-то, — возмутился Захар, а у самого по позвоночнику холод прошел. – Уж не хотите ли сказать, что и в детстве он у меня судьбу украл?

Агафья улыбнулась.

— Не каждая неудача – происки недруга. Иногда беды и болезни на роду написаны. Но мыслишь ты в верном направлении.

— А может и эта хворь на роду написана?

— Написана.

— Так чего ж мы тут обсуждаем? Я тогда побегу, может, успею догнать тестя, пока не уехал…

— Невесту твою украсть хочет и счастье личное. Ему судьбой век куковать одному велено.

— При чем здесь Настя? Разве она за Антона пойдет? Они и не знакомы толком…

— Не так мена судеб делается. Уйдет от тебя Настя или ты от нее, с ним останется или с кем другим, а то и вовсе до старости в девках просидит. Ты примешь его холостую жизнь, а он твою женатую. Разве не после встречи ссоры с невестой начались?

Захар припомнил, как из-за ерунды едва не отменил свадьбу, и задумался. Это в современном мире, в квартире, где установлена стиралка и посудомойка, где за окном гудит моторами дорога, где суетные люди спешат куда-то, не прекращая свой бег ни днем ни ночью, колдовство кажется сказочкой для дурачков. А здесь, в глуши, где в окна стучат еловые лапы, где под потолком сушатся травы и коренья, где на полке стоят деревянная ступка и керосиновая лампа, во все эти сказочки волей-неволей начинаешь верить.

— Решайся, Захар. Время к закату. Хочешь жить своей жизнью – делай, что скажу. А не хочешь, так на печи тебе постелю, завтра уедешь. Но тогда не обессудь, я уже не возьмусь помогать.

Парень глянул на печь, на дверь, на ведунью.

— Так что делать-то надо? – спросил он, рассудив, что хуже не станет, а в дом к ведьме он уже всё равно пришел.

На столе появились шерстяные нити, свечи, вода и соль. Молодая ведунья длинной щепой зажгла фитили один за другим. Ритуальным ножом вспорола тонкую грань меж явью и навью.

От ее голоса, от движений ритмичных и от жутких невидящих глаз у Захара сердце стучало под самым горлом, волосы дыбом встали по всему телу. Ему хотелось прекратить всё это, остановить, попросить, чтобы ведьма замолчала, выбежать из дома, где по стенам скакали тени. Только Захар не мог двинуться с места. Его словно пригвоздило к полу там, где стоял. Да и бежать было некуда. Вокруг лес, солнце село, а за окнами кто-то шепчет на незнакомом языке на разные голоса.

— Очнись! – вдруг громко сказала Агафья, и Захар вздрогнул.

Занимался рассвет.

«Это я что, стоя уснул, как лошадь?» — подивился он сам себе.

— Беда миновала, но учти: три дня никого в дом не впускай, ничего не бери, ничего не отдавай. Тот, кто хотел с тобой судьбами поменяться, станет искать встречи.

***

В тот же день Захар почувствовал себя лучше. И с невестой отношения наладились. Снова они с Настей ворковали, как голубки, сидя за общим праздничным столом. А о поездке к ведьме напоминало только то, как вслушивался тесть в шаги на лестнице.

— Того и гляди придет… — бурчал Константин Викторович.

— Да не может он прийти. Сюда к вам из нашего городка двое суток добираться. Да и откуда он адрес узнает? – смеялся Захар, который уже махнул рукой на «бабкины предрассудки».

Но смех прекратился, когда вдруг зазвонил его телефон и на экране высветилось то самое имя.

— Вот и началось, — прошептала Настя.

— Ну по телефону-то я ему ничего отдать не могу! – весело сказал Захар, хоть голос его и дрогнул.

Тесть с тещей переглянулись.

— Я слышала, что и по телефону можно сделать, что хочешь. Ты будешь думать, что ни о чем поговорили, а на самом деле он тебе всё что хочет сделает. Ты бы уж потерпел три дня. Если пакость сделать хочет, так сам тебя за километр обходить будет. А если по-дружески поговорить, то три дня – не срок.

Захар пожал плечами. Ему не столько хотелось соблюдать правила, навязанные ведуньей, сколько не хотелось тревожить родителей Насти, которые явно за него переживали. И чтобы в ближайшие дни не поднимать больше этот вопрос, на глазах у семьи невесты выключил свой телефон.

Тревожность, витавшая в воздухе, постепенно растаяла, и всё же Настя вздрогнула, когда зазвонил её телефон.

— Ой, Захар, это твоя мама. Надо было сразу ее предупредить, что ты будешь недоступен три дня. Наверное, не дозвонилась и переживает…

Девушка протянула жениху телефон. Захар улыбнулся ободряющей улыбкой и принял вызов.

Улыбка слетела с его лица в тот же миг, как он услышал голос.

— Захар, дружище, не мог до тебя весь день дозвониться, вот, забежал к твоей маме. От неё звоню.

В комнате будто сразу стало холоднее. Настя с родителями переглянулась, и все они уставились на Захара, ловя каждое слово Антона.

Старые друзья говорили недолго. Разговор вышел скомканный. Захар быстро свернул его, сославшись на занятость, но запах беды, разлившийся в воздухе, было уже не выветрить.

— Нужно возвращаться к Агафье, — сказала теща, заломив руки.

— Да что ж теперь, каждого шороха бояться? – раздраженно спросил Захар. – Она и не говорила ничего про телефон.

— Может и впрямь обойдется, — предположил тесть. Тем не менее подошел к окну и завел машину, нажав на кнопку на брелоке. – Это я так, прогрею, чтоб не замерзла, — сконфуженно пояснил он.

Не обошлось. С той минуты непринужденную беседу было не вернуть. Захар то и дело ловил на себе тревожные взгляды. И когда ему вдруг стало душно, голова закружилась, а перед глазами поплыли черные точки, медлить никто не стал. Женщины быстро помогли парню одеться и дойти до машины, а Константин Викторович сел за руль и повез жениха в лес.

Агафья встретила недобрым взглядом.

— Не послушал меня. Теперь уж и не знаю, захотят ли Силы тебе помогать.

Но дверь распахнула, впуская в дом Захара, понуро опустившего глаза.

— Я с ним только по телефону поговорил, — тяжело дыша объяснил парень. – Он к матери пришел, от нее и звонил.

— Хитер, — согласилась ведунья. – Но одного телефонного разговора мало. Он и в дом твой что-то принес. У порога искать нужно. Пусть мать твоя найдет. Только руками голыми брать нельзя. И сжечь нужно всё, чем подклада касалась. Пока жжет, пусть следит, чтобы дым на нее не попал, а как домой вернется, всю одежку пускай стирает, и сама лицо вымоет и руки по локоть. А когда сделает, правила те же, что и для тебя: в дом не пускать, ничего не отдавать и не брать. А лучше и вовсе не разговаривать.

Ведунья снова расставила свечи, зажгла их, обходя по кругу. Достала нож, взмахнула резко. Захар едва удержался, чтобы не шагнуть назад. Жутко ему стало. Хотелось, как и в прошлый раз, провалиться в беспамятство, да только слышал и видел всё. Как по крыше застучали шаги, как щелкнуло что-то в печи. Он старался не смотреть ведунье в глаза, они казались такими черными, что и белков не видно. За окном снова что-то шептал ветер на разные голоса, а потом вдруг ударил в стекло. Пламя свечей заколыхалось, затрещало, закоптило. В комнате стало нечем дышать, словно кто-то выпил весь кислород. Захар зажмурился. Звуки можно списать на случайность: вкрапления трав в воске, зверье за стенами дома, сороку или кошку на крыше… Если же он увидит то, что ходит под окнами, то точно лишится рассудка.

Сколько длился ритуал Захар не знал. Тело затекло, онемело. Его бросало то в холод, то в жар. И когда, наконец, Агафья позволила выйти из круга и присесть, мужчина не сдержался и облегченно выдохнул.

— Что теперь с Антоном будет? – спросил мужчина.

— С ведьмаком-то? Почему ты переживаешь? Не друг он тебе больше. Закончилась ваша дружба.

— Он ведь мне когда-то жизнь спас. Хотя сам был тогда щуплым и мелким, — объяснил Захар виновато.

— Будет, как Силы решат. А ты не казни себя и вообще о том, что было — думать забудь. Твоя судьба в твоих руках, вот и не выпускай её.

Захар уже не поставил бы свою голову на кон, что вся мистика – выдумки. Хоть сомнения в правдивости произошедшего с ним и были. При свете солнца стук в окно уже не кажется чем-то поистине ужасающим. Он размял затекшие руки.

«Может, в этом и есть её секрет? Простоишь так ночь, днем любые беды покажутся пустяковыми.»

Ведьма глянула на Захара, усмехнулась чему-то, будто мысли его прочитала. А потом вдруг сделалась серьезной.

— Учти, в третий раз помочь не смогу.

***

Мать всё сделала, как было велено ведьмой. Подклад и впрямь лежал под ковриком у самого порога. Пока сжигала – чадил, как гора покрышек. И двери гостю осмелилась не открыть, пускай тот и просил то спичек, то соли, то новый адрес проживания Захара.

Всё случилось за каких-то три дня, хоть парень и боялся, что эта напасть никогда не кончится. А потом как отрубило.

Не было больше слышно об Антоне ничего. А звонить друзьям, интересоваться он сам не стал. Сказала ведь Агафья забыть.

Подошло время прощаться с родителями невесты. Беда сближает и за эти дни Захар стал им как родной. А уж они для него – тем более. Кто знает, чем кончилось бы, не отвези его тесть к Агафье.

Молодые сели в скорый поезд, закинули чемоданы наверх, достали приготовленную заботливой тещей курочку в фольге. Состав тронулся.

Захар только-только оторвал жирную ножку, когда зазвонил телефон. Настя вздрогнула и посмотрела на него с тревогой. Пусть срок, отведенный ведьмой на возврат пакостей от ведьмака прошел, но страхи, как открытые раны, были ещё слишком свежи.

Захар посмотрел на экран и ещё больше напрягся. Звонил Сашка.

— Может, пока не брать трубку? Позвонишь ему сам, когда доедем до дома, — предложила Настя.

В первое мгновение мужчина хотел малодушно согласиться, но трусить перед невестой было неловко и он, решившись, ответил на звонок.

— Алло, друг, ну наконец-то! Я уж думал не дозвонюсь, — проворчал Сашка, а Захар с облегчением выдохнул.

— Привет, Сань. Случилось что?

— Случилось, — подтвердил друг. – Это Антона касается…

Сердце Захара застучало быстрее.

— Он что, рядом с тобой?

— Что? Нет, тут как раз наоборот. Пропал он.

— Куда пропал?

— Захар, ну ты чего? Если б знали куда, я б не говорил, что пропал.

Мужчина выругался про себя за глупость, которую сморозил.

— Так что там у вас происходит?

— Мы с Колькой к нему зашли. А там заперто. Но ты же помнишь, мать его уже давно дальше лавочки у подъезда не уходила. А тут закрыто и тишина. Ну мы подумали случилось что, может, помощь нужна. Звонили, но абонент недоступен. Мы к соседям. Слышали, говорят, шум ночью, будто кто-то быстро ходит по квартире туда-сюда, шкафами хлопает, а утром ни звука.

Нам тогда странным это показалось. Мы уже хотели заявление писать, но медлили. Ну что бы мы сказали? Что друга сутки не видели? А потом к Кольке на улице мордовороты подошли… Не покалечили, так, напугали скорее.

— Чего? – ошарашенно произнес Захар.

— Ищут его. Говорят, что-то он с серьезными людьми не поделил. Мужики предполагают, что денег занял у кого-то. Или проиграл. В последнее время у него действительно в жизни не ладилось, но чтоб такое… Он ведь сказал бы, правда?

— Не знаю, Сань. Тебе виднее.

— Бабки ещё вой подняли, что колдун наш Антошка. Мол, делишки какие-то для братков решал. Но это бредни, конечно… Что бы там ни было, видно, взял матушку, собрался и съехали они. Одного не пойму до сих пор: почему с нами не поговорил?

— Может, чтобы, когда искать станут, ничего не сломали, а так, напугали? – ответил Захар Сашке его же словами.

— Тут ты прав. Видать, защищал нас…

Внезапно связь оборвалась. Захар посмотрел на экран. Антенна показывала только одно деление, да и то тут же пропало.

— Ну что там? – спросила Настя.

— Жизнь расставляет всё по местам, — ответил Захар. И пусть ведьма не велела ему вспоминать Антона, чтобы не навлечь на себя старую беду, всё же он прокрутил в памяти их первую встречу. Пса, рычащего и готового напасть, Антона, тощего и бесстрашно бросившегося на помощь однокласснику, репетиции в коморке. И пусть в будущем места для чувства жалости, плеча и ощущения братства с этим человеком не осталось, в сердце всё равно сохранилось достаточно места для того маленького Антона из прошлого, спасшего ему жизнь.

[Автор]

Записи